heyokatipi

качество отвратительное, но, все равно, смотреть!)))

И на той волне нахлынувшего просветления подумалось вдруг: откуда все
это в человеке - музыка, песни, молитвы, какая необходимость была и есть в
них? Возможно, от подсознательного ощущения трагичности своего пребывания в
круговороте жизни, когда все приходит и все уходит, вновь приходит и вновь
уходит, и человек надеется таким способом выразить, обозначить, увековечить
себя. Ведь когда все кончится, когда наступит тот грядущий через миллиарды
лет конец света и планета наша умрет, померкнет, какое-то мировое сознание,
пришедшее из других галактик, должно непременно услышать среди великого
безмолвия и пустоты нашу музыку и пение. Вот ведь что неистребимо вложено в
нас от сотворения - жить после жизни! Как важно осознавать человеку, как
необходимо быть уверенным ему в том, что такое продление себя возможно в
принципе. Наверное, люди додумаются оставить после себя какое-то вечное
автоматическое устройство, некий вокально-музыкальный вечный двигатель - это
будет антология всего лучшею в культуре человечества за все времена, и
верилось мне, когда я наслаждался пением певчих, что те, кто услышит эти
слова и музыку, смогут понять, почувствовать, какими противоречивыми
существами, какими гениями и мучениками были люди на земле, единственные
обладатели разума.
Жизнь, смерть, любовь, сострадание и вдохновение - все будет сказано в
музыке, ибо в ней, в музыке, мы смогли достичь наивысшей свободы, за которую
боролись на протяжении всей истории начиная с первых проблесков сознания в
человеке, но достичь которой нам удалось лишь в ней. И лишь музыка,
преодолевая догмы всех времен, всегда устремлена в грядущее... И потому ей
дано сказать то, чего мы не могли сказать...

Чингиз Торекулович Айтматов. Плаха

"Иногда, - пишет она, - он жил до такой степени отвлеченной жизнью, что
становился как бы бесплотным, и я не существовала для него как женщина.
Иногда же он был так необузданно страстен, так полон желания, что я почти
трепетала перед ним. То я становилась будто чужой для него, то он весь
отдавался мне. Обвивая его руками, я иногда чувствовала вдруг, что все
как-то непонятно изменяется, и - я "обнимаю облако". Это выражение я знала
прежде, чем узнала Йоханнеса, но только он научил меня понимать его тайный
смысл. Этого выражения я никогда не забуду, как не забуду и его, - ведь
каждая моя мысль дышит им одним. Я всегда любила музыку, - он был чудный
инструмент, всегда взволнованный, всегда полный звучания... Но ни один
инструмент не обладает таким объемом и богатством звуков, - он вмещал в себя
выражение всех чувств, всех настроений. Ничто не казалось ему слишком
недосягаемым, ни перед чем бы он не отступил. В его голосе звучали то порывы
урагана, то едва слышный шелест листьев. Ни одно из моих слов не
оставалось неуслышанным его чуткой душой, но достигали ли они своей цели - я
не знаю, потому что никогда не могла уловить, какое именно действие они
производили. Упоенная и очарованная, я жадно внимала этой музыке, вызванной
мною и в то же время вполне произвольной. Ее дивная гармония бесконечно
увлекала мою взволнованную душу!.."
Кьеркегор С, Дневник обольстителя;

ПОЭТЫ. А.Блок

За городом вырос пустынный квартал
На почве болотной и зыбкой.
Там жили поэты, - и каждый встречал
Другого надменной улыбкой.

Напрасно и день светозарный вставал
Над этим печальным болотом:
Его обитатель свой день посвящал
Вину и усердным работам.

Когда напивались, то в дружбе клялись,
Болтали цинично и пряно.
Под утро их рвало. Потом, запершись,
Работали тупо и рьяно.

Потом вылезали из будок, как псы,
Смотрели, как море горело.
И золотом каждой прохожей косы
Пленялись со знанием дела.

Разнежась, мечтали о веке златом,

Ругали издателей дружно.

И плакали горько над малым цветком,

Над маленькой тучкой жемчужной...



Так жили поэты. Читатель и друг!

Ты думаешь, может быть, - хуже

Твоих ежедневных бессильных потуг,

Твоей обывательской лужи?

Нет, милый читатель, мой критик слепой!

По крайности, есть у поэта

И косы, и тучки, и век золотой,
Тебе ж недоступно всё это!..

Ты будешь доволен собой и женой,
Своей конституцией куцой,
А вот у поэта - всемирный запой,
И мало ему конституций!

Пускай я умру под забором, как пес,
Пусть жизнь меня в землю втоптала, -
Я верю: то бог меня снегом занес,
То вьюга меня целовала!

24 июля 1908

Край ты мой заброшенный,
Край ты мой, пустырь,
Сенокос некошеный,
Лес да монастырь.

Избы забоченились,
А и всех-то пять.
Крыши их запенились
В заревую гать.

Под соломой-ризою
Выструги стропил,
Ветер плесень сизую
Солнцем окропил.

В окна бьют без промаха
Вороны крылом,
Как метель, черемуха
Машет рукавом.

Уж не сказ ли в прутнике
Жисть твоя и быль,
Что под вечер путнику
Нашептал ковыль?

Министерство образования вносит изменения в русский язык.

Начало нового учебного года - это всегда предвкушение чего-то нового. Стало известно о некоторых неожиданных новшествах в сфере русского языка. Привыкать предлагают и учителям, и школьникам, да и всем остальным. Министерство образования обновило список официальных словарей и справочников. А в них "кофе" вдруг стал среднего рода, "йОгурт" надо произносить как "йогУрт", и даже позволяется говорить "дОговр" вместо "договОр".
Вот неполный список нововведений. Слово "брачующиеся" отныне - ошибка, правильно говорить "брАчащиеся". "Каратэ" нужно писать через "е". Заключать можно и договОр, и дОговор. Причём - как по срЕдам, так и по средАм. Ну и уж совсем удивительное - двойное ударение в слове "йОгурт". Или "йогУрт"

полный текст...
http://www.vesti.ru/doc.html?id=312955

Зачем крутится ветр в овраге,
Подъемлет лист и пыль несет,
Когда корабль в недвижной влаге
Его дыханья жадно ждет?


Зачем от гор и мимо башен
Летит орел, тяжел и страшен,
На черный пень? Спроси его.
Зачем арапа своего
Младая любит Дездемона,
Как месяц любит ночи мглу?
Затем, что ветру и орлу
И сердцу девы нет закона.
Гордись: таков и ты, поэт,
И для тебя условий нет.

Исполнен мыслями златыми,
Не понимаемый никем,
Перед распутьями земными
Проходишь ты, уныл и нем.
С толпой не делишь ты ни гнева,
Ни нужд, ни хохота, ни рева,
Ни удивленья, ни труда.
Глупец кричит: куда? куда?
Дорога здесь. Но ты не слышишь,
Идешь, куда тебя влекут
Мечтанья тайные; твой труд
Тебе награда; им ты дышишь,
А плод его бросаешь ты
Толпе, рабыне суеты.

Пушкин, “Езерский”

"Нет необходимости выходить из дома.
Оставайся за столом и слушай.
Даже не слушай, а довольствуйся ожиданием.
Даже не ожидай,
будь абсолютно спокоен и одинок.
Мир сам тебе предложит,
чтобы ты сорвал с него маску,
он не сможет иначе,
он придет и в экстазе начнет извиваться перед тобой."
Кафка

— Праздность, — сказал он, — мать всех пороков. Мне было скучно, а когда я скучаю, меня часто тянет сюда побренчать. Эта старая шарманка стоит в забросе, но в смиреннице много чего скрыто. Смотри, как любопытно, то есть, конечно, любопытного тут нет ничего, но когда это делаешь сам, да еще в первый раз, все эти взаимосвязи и движения по кругу и вправду кажутся любопытными.
Под его руками зазвучал аккорд, сплошь черные клавиши фа-диез, ля-диез, до-диез, он прибавил к ним ми и этим демаскировал аккорд, поначалу казавшийся фа-диез-мажором, в качестве си-мажора, а именно — в виде его пятой или доминантной ступени.
— Такое созвучие, — заметил он, — само по себе не имеет тональности. Здесь все взаимосвязь, и взаимосвязь образует круг.
Звук ля, который стремится к разрешению в соль-диез, то есть переводит тональность из си-мажора в ми-мажор, повел его дальше, и вот он через ля, ре и соль пришел к до-мажору, и Адриан тут же мне показал, как, прибегая к бемолям, можно на каждой из двенадцати звуков хроматической гаммы построить мажорную или минорную тональность.
— Впрочем, эта старая история, — сказал он. — Я уж давно над этим думаю. Слушай, вот так звучит благороднее! — И он принялся демонстрировать мне модуляции в далекие тональности, используя так называемое терцовое родство и неаполитанскую сексту.
Как называются все эти штуки, он не знал, однако повторил:
— Взаимосвязь — все. И если тебе хочется точнее ее определить, то имя ей — «двусмысленность». — В подтверждение своих слов он взял на фисгармонии аккордовую последовательность, в тональности на слух неопределенной, и показал, как, опустив звук фа, который в соль-мажоре заступило бы фа-диез, можно создать впечатление тональной неопределенности, колеблющейся между до-мажором и соль-мажором, или же как слух не может решить при опущении звука си, который бы понизился в фа-мажоре на си-бемоль, имеет ли он дело с до-мажором или фа-мажором?
— Знаешь, что я думаю, — сказал он. — Что в музыке двусмысленность возведена в систему. Возьми один тон или другой. Можно понять его так, а можно и по-иному, снизу он будет казаться более высоким, а сверху более низким, и если у тебя есть смекалка, ты можешь обратить в свою пользу эту двусмысленность. — Одним словом, он в принципе уже постиг энгармонические замены и даже некоторые приемы, позволяющие использовать эти превращения для модулирования.
Томас Манн "Доктор Фаустус"

Чемпионы!!!!!!!!!!!!!!!!!
Всех поздравляю!

как все-таки здорово, что в клубе можно не только послушать отличную музыку, но и поесть. Причем прямо перед сценой. В шаге. Так, что и артисту видно, что вы едите- и он может в полной мере порадоваться за своего слушателя. И гость может не отрывясь от сочного лангета внимать, так сказать, звукам лиры сладкой. Чем не Рим. Ведь чем хорошо маленькое помещение. Сопричастностью. Артист исполняет песню- образуется связь со слушателем, а в маленьком пространстве- представляете какой духовный контакт. Или кто ест- пьет в тесном окружении- здорово! Не беда, что кто-то прикрыл видимость любимого исполнителя- мы его по-плечу, попросим вежливо... Не беда что руки после жирной куры... Еще хорошо в маленьких помещениях курить... Здорово... И ничего, что в дыму скрываются очертания предметов! Помещение-то маленькое: все- равно видно. Я бы повесил табличку: НЕКУРЯЩИМ В...

Это об FM_CLub кто-то написал

ноу комментс, мля

Решения

Вырваться из жалкого состояния легко, наверно, даже нарочитым усилием. Я сорвусь с кресла, обегу стол, пошевелю головой и шеей, зажгу огонь в глазах, напрягу мышцы вокруг них. Буду противодействовать каждому чувству, бурно приветствовать А., если он сейчас явится, любезно терпеть Б. у себя в комнате, жадными глотками, несмотря на боль и тягость, впивать в себя все, что скажет В.

Но даже если это удастся, с каждой ошибкой-а они неизбежны — все это, и легкое, и трудное, будет стопориться, и мне придется вернуться по кругу назад.

Поэтому все же самое правильное — сносить все, быть незыблемым, как тяжелая масса, и, даже если чувствуешь, что тебя как бы ветром сдуло, не трепыхаться напрасно, глядеть на другого взглядом животного, не чувствовать раскаянья, короче, собственноручно подавить то, что еще в виде призрака осталось от жизни, то есть умножить в себе последний, совсем уже могильный покой и не признавать ничего, кроме него.

Характерный жест такого состояния — это движенье проведенного над бровями мизинца.

Кафка